Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:03 

Но, как прежде, на волю, где вьюга сечёт, где, движенье заметив, снижается кречет, - ветер странствий из отчего дома влечёт...
...Вера ведь не просто пассивное согласие: "Ну ладно, я согласна, что Что-то там такое есть..."
Вера - это стремление к тому, чтобы оказалось правдой то, что решилась полюбить душа...
Вера не пасссивно уступает давлению авторитетов или доводов; вера активно жаждет: "Я хочу, мне нужно, чтобы так было!"
Вера - это действие. Это стремление к тому, что уже предчувствуется, но еще не стало очевидностью. Стремление к тому, что уже прикоснулось к нашей жизни, бросило в нее свой отблеск, но еще не вошло в нее всецело...
Вера - это желание нового опыта.

А.Кураев

19:59 

щит из Баттерси

Но, как прежде, на волю, где вьюга сечёт, где, движенье заметив, снижается кречет, - ветер странствий из отчего дома влечёт...
Я нигде не могу найти цветную фотку. Извелась уже. Видела я ее, конечно, в дорогих изданиях, но инстинкт собственника...

Никто нигде не видел? Вот черно-белый вариант.


23:45 

Моне хорош...

Но, как прежде, на волю, где вьюга сечёт, где, движенье заметив, снижается кречет, - ветер странствий из отчего дома влечёт...
особенно сейчас, почему-то.

22:49 

Но, как прежде, на волю, где вьюга сечёт, где, движенье заметив, снижается кречет, - ветер странствий из отчего дома влечёт...

Когда христиане вечно твердят о своей немощи, людям внеш­ним кажется, что они заискивают перед тираном или произносят условные фразы, вроде китайских формул вежливости. На самом же деле мы снова и снова пытаемся побороть естественное, под­сказанное природой ощущение. Как только мы поймем, что Гос­подь нас любит, нас тянет думать, что мы чем-то заслужили Его любовь. Язычники этой мысли не противились; хороший человек был любимцем богов за свои добродетели. Мы знаем, что это не так, но уловок тут множество. Хорошо, мы Его любви не заслужи­ли, но ведь как мы смиренны, когда так думаем! Быть может, наше смирение Ему и нравится? А если не оно — не осознание ли гордыни? Так, снимая пласт за пластом, все тоньше и тоньше, мы не можем избавиться от чувства, что мы, мы сами чем-то угодили Богу. Легко признать умом, трудно чувствовать, что мы — лишь зеркала и сверкаем, если сверкаем, только отражен­ным светом. Ну хоть капелька своего света в нас есть!

Из этого лабиринта нелепицы нас выводит благодать, даруя нам детское и радостное признание полной немощи. Мы стано­вимся «веселыми нищими». Нам жаль, что мы согрешили, но не так уж жаль, что грех наш умножил нашу нужду. А о том, что мы вообще по природе своей ничто без Бога, мы ничуть не жалеем. Ведь именно та иллюзия, о которой я говорил, и мешала нам ра­доваться. Мы были, как человек, который хочет одной ногой, одним пальцем касаться дна и потому не знает радости плавания. Расставшись с последней претензией на свободу, силу или досто­инства, мы обретаем достоинства, силу и свободу. Они поистине наши и потому, что нам дал их Господь, и потому, что теперь мы знаем: в другом смысле слова они нашими быть не могут.

оттуда же.


22:48 

Зачиталась тут опять... Тилвиэнь, спасай!!!!!!

Но, как прежде, на волю, где вьюга сечёт, где, движенье заметив, снижается кречет, - ветер странствий из отчего дома влечёт...
Всем нам бывает нужно — кому чаще, кому реже — милосердие, любовь к невыносимым. Оно нужно нам; но мы его не хотим. Нам хочется, чтобы нас любили за ум, красоту, обаяние, честность, таланты. Заподозрив, что к нам питают высший из всех видов любви, мы содрогаемся от обиды.

К.С.Льюис "Любовь"

@настроение: скоро мурчать начну

22:19 

недурственный спор - учитесь, господа полемисты!

Но, как прежде, на волю, где вьюга сечёт, где, движенье заметив, снижается кречет, - ветер странствий из отчего дома влечёт...
— Значит, в природу вы не верите, — говорил он.

— Я не верю в нее, как не верю, скажем, в Одина,1 — говорил Тернбулл. — Природа — миф. Дело не в том, что я не собираюсь ей следовать. Дело в том, что я сомневаюсь в ее существовании.

Макиэн еще удивленнее и печальнее повторил последнюю фразу и поставил кружку на стол.

— Да, — пояснил Тернбулл, — в действительности никакой «природы» нет. На свете нет ничего «естественного». Мы не знаем, что было бы, если бы ничто ни во что не вмешивалось. Травинка пронзает и пожирает почву — то есть вмешивается в природу. Бык ест траву; он тоже вмешивается. Так почему же человек не вправе властвовать над ними всеми? Он делает то же самое, но на уровень выше.

— А почему же, — сонно спросил Макиэн, — не счесть, что сверхъестественные силы — еще на уровень выше?

Тернбулл сердито выглянул из‑за пивной кружки.

— Это другое дело, — сказал он. — Сверхъестественных сил просто нет.

— Конечно, — кивнул Макиэн, — если нет естественных, не может быть и сверхъестественных.

Тернбулл почему‑то покраснел и быстро ответил:

— Вероятно, это умно. Однако всем известна разница между тем, что бывает, и тем, чего не бывает. То, что нарушает законы природы…

— Которой нет, — вставил Макиэн.

Тернбулл стукнул кулаком по столу.

— О, Господи! — крикнул он.

— Которого нет, — пробормотал Макиэн.

— О, Господи милостивый! — не сдался Тернбулл. — Неужели вы не видите разницы между обычным событием и так называемым чудом? Если я взлечу под крышу…

— Вы ударитесь, — докончил Макиэн. — Такие материи не годится обсуждать под крышей. Пойдем отсюда.

И он распахнул дверь в синюю бездну сумерек. На улице было уже довольно холодно.

— Тернбулл, — начал Макиэн, — вы сказали столько правды и столько неправды, что я должен вам многое объяснить. Пока что мы называем одними именами совершенно разные вещи.

Он помолчал секунду‑другую и начал снова:

— Только что я дважды поймал вас на противоречии. С точки зрения логики я был прав; но я знал, что не прав. Да, разница между естественным и сверхъестественным есть. Предположим, что вы сейчас улетите в синее небо. Тогда я подумаю, что вас унес Сам Бог… или дьявол. Но я говорил совсем не об этом. Попробую объяснить.

Он снова помолчал немного.

— Я родился и вырос в целостном мире. Сверхъестественное не было там естественным, но было разумным. Нет, оно было разумней естественного, ибо исходило прямо от Бога, Который разумней твари… Меня учили, что одни вещи, — естественны, а другие — божественны. Но есть одна сложность, Тернбулл… Попробуйте меня понять, если я скажу вам, что в этом, моем мире, божественны и вы.

— Кто — я? — спросил Тернбулл. — Почему это?

— Здесь‑то вся и сложность, — с трудом продолжал Макиэн. — Меня учили, что есть разница между травой и свободной человеческой волей. Ваша воля — не часть природы. Она сверхъестественна.

— Какая чушь! — сказал Тернбулл.

— Если это чушь, — терпеливо спросил Макиэн, — почему вы и ваши единомышленники отрицаете свободу воли?

Тернбулл помолчал секунду, что‑то начал говорить, но Макиэн продолжал, печально глядя на него.

— Поймите, я мыслю так: вот Божий мир, в который меня учили верить. Я могу представить, что вы вообще не верите в него, но как можно верить в одно и не верить в другое? Для меня все было едино. Бог царствовал над миром, потому что Он — наш Господь. Человек тоже царствовал, потому что он — человек. Нельзя, невозможно доказать, что Бог лучше или выше человека. Нельзя доказать и того, что человек чем‑то выше лошади.

— Мы с вами говорим как бы скорописью, — наконец перебил его Тернбулл, — но я не стану притворяться, что не понял вас. С вами случилось примерно вот что: вы узнали о своих святых и ангелах тогда же, когда усвоили начатки нравственности, да, тогда же, и от тех же людей. Потому вам и кажется, что это тесно связано. Допустим на минуту, что вы правы. Но разрешите спросить, не входят ли в тот целостный мир, который для вас столь реален, и чисто местные понятия: традиции клана, фамильная распря, вера в деревенских духов и прочее в этом роде? Не окрасили ли эти понятия — особенно чувства к вождю — ваше богословие?

Макиэн глядел на темную дорогу, по которой с трудом пробирался последний посетитель кабака.

— То, что вы сказали, довольно верно, — отвечал он, — но не совсем. Конечно, мы знали разницу между нами и вождем клана, но она была совсем другой, чем разница между человеком и Богом или между зверем и человеком. Скорее она походила на разницу между двумя видами зверей. Однако…

Это из отличного на мой вкус романа "Шар и крест". Если кто-то вдруг зайдет сюда, вдруг наберется терпения и прочитает весь спор, вдруг резко заинтересуется и возжаждет прочитать все полностью (что, по-моему, вообще невероятно) - что ж, держи ссылку, друг мой. И попытайся со мной связаться - мне по-любому будет интересно.
http://www.media.utmn.ru/library_view_book.php?chapter_num=-1&bid=1081

@настроение: страннее некуда

20:08 

Но, как прежде, на волю, где вьюга сечёт, где, движенье заметив, снижается кречет, - ветер странствий из отчего дома влечёт...
Я решила: нет пределов совершенству. Те, у кого хватило смелости заглянуть хоть краем глаза в это страшное место, должны знать, что на этом не обязательно останавливаться - свою смелость можно проверять сколь угодно долго, размышляя, стоит или не стоит стучаться мне в аську. Номер которой, кстати, 465-968-916.
Господа герои, жду вас.
Ваш дракон.

22:34 

Но, как прежде, на волю, где вьюга сечёт, где, движенье заметив, снижается кречет, - ветер странствий из отчего дома влечёт...


22:30 

Но, как прежде, на волю, где вьюга сечёт, где, движенье заметив, снижается кречет, - ветер странствий из отчего дома влечёт...

...На вешалке висит хрустальная броня,
Моток любви и пара фунтов чести.
В камине нет огня, в могиле нет меня,
Все остальное, вроде бы, на месте...


22:29 

Но, как прежде, на волю, где вьюга сечёт, где, движенье заметив, снижается кречет, - ветер странствий из отчего дома влечёт...

Кошки не ходят строем, у кошек нет документов.
Им не нужна прописка и даже билеты в кино.
Они сидят без работы или служат в числе агентов
Высших цивилизаций, но чаще им все равно.


@настроение: хочу снега... и в Кеттари

02:24 

Вопрошалка по книгам Фрая

Но, как прежде, на волю, где вьюга сечёт, где, движенье заметив, снижается кречет, - ветер странствий из отчего дома влечёт...
Чудная вещица (ударение на первый слог). Ответы дает любопытственные - очень в тему даже получается. Я ее мучала минут пятнадцать и дико веселилась все время. Перлом стал такой момент: не меня перестала реагировать собственная мышь, я возвела очи к небу и патетически провозгласила: "Хоть кто-то в этом мире на меня внимание обращает???"И тут мышь вдруг проснулась, а вопрошалка выдает: "Силы небесные!"

Вот она: http://www.kettary.ru/ask.htm

01:10 

Но, как прежде, на волю, где вьюга сечёт, где, движенье заметив, снижается кречет, - ветер странствий из отчего дома влечёт...
... Но реют знамена над нами, и снова гремят барабаны -
Так было уже однажды, я все это слышал и видел,
Вот так я обрел свою юность в проигранной битвы тумане,
Вот так я обрел свое сердце, войдя к пораженью в обитель.

Мы вышли на битву под стягом свободным,
Мы жаждали радости, а не победы,
Мы долго топтались на поле бесплодном...
Вопрос - в ожидании, в битве - ответы.
...

Мы сражаемся не оттого, что хозяин
Посылает нас в бой, нам не надо покоя.
Мы узнали друг друга, точно Авель и Каин.
С нами раб и свободный - наше дело святое.

20:47 

Из Льюиса

Но, как прежде, на волю, где вьюга сечёт, где, движенье заметив, снижается кречет, - ветер странствий из отчего дома влечёт...

У всякой эпохи свой кругозор. Она особенно четко видит одно и особенно слепа на другое. Поэтому всем нам нужны книги, это восполняющие, т.е. книги других веков. Авторы одной и той же эпохи грешат каким-нибудь общим недостатком - даже такие, которые, как я, стараются идти против духа времени. Когда я читаю старые споры, меня всегда поражает, что противники принимают как данность что-нибудь совершенно для нас неприемлемое. Сами они думают, что ни в чем не согласны, а на самом деле множество мнений объединяем их друг с другом и противопоставляет всем прочим векам. Не сомневайтесь, что слепое пятно ХХ века (то самое, о котором потомки скажут: "И как они могли так думать?" - там, где мы и не подозреваем, и роднит оно Гитлера с Рузвельтом, Уэллса с Карлом Бартом. Никому из нас не дано полностью избежать этой слепоты, но мы ее увеличим, если будем читать только своих современников. Когда они правы, они сообщат нам истины, которые мы и без них ощущали. Когда они не правы, они углубят наше заблуждение. Средство против этого одно: проветрить мозги воздухом других веков, то есть читать все те же старые книги. Конечно, в прошлом нет никакой магической силы. Люди были не умнее нас и ошибались, как мы. Но они ошибались иначе. Они не поддержат наших ошибок, а их ошибки видны невооруженным взглядом. Книги будущего были бы не хуже, но их, к сожалению, не достать.


20:40 

Загоны из студенческой жизни теологов

Но, как прежде, на волю, где вьюга сечёт, где, движенье заметив, снижается кречет, - ветер странствий из отчего дома влечёт...
Вливаюсь в учебу. Расписание - утопиться и не всплывать. Любимый препод больше не ведет. Да еще и выяснилось, что я, выплескивая из головы лишние мысли, взялась пророчествовать (из сообщения о первой конференции). Штат расширяется, преподы и методисты поуходили, студенческий журнал в пролете... Группу свою я, правда, люблю - настолько, что первые дни этого неизбежно наступившего кошмара были, в общем-то, чудесными. Тенденция, впрочем, ясна: внешне все будет ухудшаться, а внутренняя жизнь нашей группы и меня в частности - становиться все более радужной. С ложкой дегтя - в подарок от любимого руководства.
Так привыкают жить в эпицентре бед и странных перемен.

@настроение: задумчивое

23:44 

Анекдоты про сэра Макса и всех-всех-всех

Но, как прежде, на волю, где вьюга сечёт, где, движенье заметив, снижается кречет, - ветер странствий из отчего дома влечёт...
Грозный сэр Макс очень любил на досуге издеваться над продавцами – заходил в первую попавшуюся лавку одежды и просил подобрать что-нибудь под цвет глаз…


Однажды Теххи решила сделать комплимент любимому: «Милый, ты так чудесно выглядишь!» «Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!» - суеверно, но с удовольствием отозвался сэр Макс, сплевывая через плечо. «Это оттого, что ты каждый день убиваешь по нескольку невинных жертв, чудовище!» - подколол его Мелифаро. Макс рассмеялся, обнял друзей, и они продолжили прогулку. За спиной у них осталось три трупа…


Диалог сэра Макса с начальником:
- Говорят, вы недавно приняли нового сотрудника, Джуффин? Где он, я хочу с ним познакомиться!
- Увы, Макс, его больше нет с нами… Так что знакомство вам не светит – разве что тебя опять кто-нибудь отравит.
- Грешные Магистры, что случилось?!
- Он решил наладить отношения с коллегами и пригласил их всех в «Обжору» выпить.
- Ну и?..
- Ну и выпили… Ты же видел, каков сэр Лонли-Локли в неадекватном состоянии! А этот дурачок его еще и по спине хлопнул!
- Но ведь это вроде знак дружбы?
- Да, и Шурф решил ответить тем же. Только вот варежки одеть забыл…


Пустыня.
На холме стоит камень.
На камне надпись: "Здесь был Лойсо".


«Как можно так жить, Макс?!» - выговаривал подопечному Джуффин Халли, уныло взирая на три убогих бассейна для омовения. «В тюрьме и то больше! Грешные Магистры, твой аскетизм – это что-то запредельное!» Сэр Макс виновато молчал. Хотя и знал, что его шефа за глаза называют жутким скрягой. Одному своему «лицу» пожалел имени, а другому – фамилии: вам, дескать, на двоих и так хватит…


Утром в «Армстронге и Элле»:
- Где ты был, дорогой?
- Гонял на водном амобилере по Хурону.
- Странно, но лоохи сухое и совсем не пахнет…
- А с чего ему пахнуть, я же по Хурону гонял, а не по Москве-реке!


Надпись на двери Большого Архива:
«Не входить! Буривухов не беспокоить! Идет форматирование!»


После того, как сэр Макс притащил в Ехо музыкальный центр и диски, у Лонли-Локли завелась дурная привычка. Всякий раз, снимая рукавицы, дабы пресечь чью-то ненужную жизнь, он негромко напевал: «Жизнь без любви или жизнь за любовь – все в наших руках…»


«Как все-таки похожи мои «лица»! – думал Джуффин, неспешно потягивая камру у себя в кабинете. «У них даже манера носить оружие почти одинаковая: у одного меч в груди, у другого - шило в заднице…»


У Макса была раздражающая привычка давать всем непонятные прозвища: своего друга Мелифаро он называл Девятым томом Энциклопедии мира, репортера Андэ Пу – Морганом-младшим, а сэра Луукфи – Файловым Менеджером.

Насмотревшись блокбастеров в домашнем видеосалоне Макса, Джуффин завел себе третьего заместителя – «Сумеречное лицо Почтеннейшего начальника»…


Однажды Джуффин Халли решил подшутить над Максом: спрятал в ящик стола вместо бальзама Кахара бутылку ацетона. Макс был таким уставшим, что не заметил подмены.
С тех пор страшный сэр Макс стал еще более страшным – не только ядовитым, но и огнедышащим…


Макс, недовольный, невыспавшийся и злой, сидит в кабинете Джуффина. В дверь просовывается голова Мелифаро:
- Эй, Ночной Кошмар, к тебе посетители!
- Какие еще, к черту, посетители? Плевать мне на них!
- Так им и передам!

ПЧ, поганец этакий, когда почитаешь наконец??! А то и обсудить не с кем, и объяснять, почему ржешь, приходится...

@настроение: ехидное, как обычно, веселое, что реже

23:35 

Но, как прежде, на волю, где вьюга сечёт, где, движенье заметив, снижается кречет, - ветер странствий из отчего дома влечёт...
Ну вот, свершилось. Концентрация живых существ на квадратный сантиметр моего дома превысила все допустимые нормы. И недопустимые. Теперь на 27, кажется, жилых метров этой квартиры приходится двое моих родителей, двое братьев, сестра, кошка и еще одна - новая - кошка. И еще я. И че с этим богатством делать-то? Ясно одно - в одиночестве умереть не получится - разве что закрывшись в туалете.
Кстати, держи, чудо - http://frejman.fatal.ru/books.php - здесь легко и быстро качается весь-весь Фрай.

00:40 

Но, как прежде, на волю, где вьюга сечёт, где, движенье заметив, снижается кречет, - ветер странствий из отчего дома влечёт...
Животное: Медведь
Гэльское имя: Арт/Айрх (Art/AiRCH)
Планета-управитель: Марс
Ключевые слова: достижение, сила, инстинкт.
Дар: люди Медведя ощущают сильную связанность со своим родом. Исполнены храбрости и ищут приключений. Сильны физически, экстраверты. Защита, путешествие и восприимчивость к другому миру.
Камень: рубин
Совместимость: гармоничные отношения с людьми Кота и Совы. Хорошие отношения с людьми Журавля, Пчелы и Лебедя.

16:00 

Стащено у Tilvien, ей тоже у кого-то стащено

Но, как прежде, на волю, где вьюга сечёт, где, движенье заметив, снижается кречет, - ветер странствий из отчего дома влечёт...


23:48 

Да так... о жизни.

Но, как прежде, на волю, где вьюга сечёт, где, движенье заметив, снижается кречет, - ветер странствий из отчего дома влечёт...
Люблю я манеру своих друзей сообщать мне новости. Сегодня, к примеру, имел место чудесный телефонный разговор:
Анька - А мы со Светкой и Кэрри собираемся завтра погулять... и вообще.
Я - Нормально! А почемуй-то, интересно, о таких глобальных планах своих друзей я узнаю последней??!
Анька - Почему "своих друзей"? Ты с нами идешь.
и главное - без тени сомнения.

@настроение: Язык опять разросся...надо что-то делать.

00:06 

О моей первой конференции (продолжение мыслей, одолевавших меня в деревне)

Но, как прежде, на волю, где вьюга сечёт, где, движенье заметив, снижается кречет, - ветер странствий из отчего дома влечёт...
Повезло мне с этой самой первой конференцией. Не всегда же так все сходится (в моей жизни, видимо, больше и не сойдется). Куча внешнего экстрима - это не главное, у меня это всегда пожалуйста (ну вроде забытого текста первого в своей жизни выступления, паталогического отсутствия пишущих ручек и прочих чудесных мелочей, не позволяющих забывать о собственном идиотизме). Дело в том, что тогда, с символической точки зрения, произошел поединок, бой не на жизнь, а на смерть, причем смерть угрожала только мне. Я, защищая вроде бы всего лишь работу, защищала свои основные убеждения, усомнись я хоть на миг в которых, впала бы в сумрачное, а точнее, помраченное состояние рассудка, в котором пребывает, к примеру, большинство сегодняшних подростков и политических деятелей. Иными словами, моя система ценностей покатилась бы в тартарары. И противостоял мне (о, чудо!) тот, чьи убеждения схожи с моими, как день с ночью.
Тогда я смогла защититься, но, как подозреваю до сих пор, лишь призвав на помощь самых красноречивых святых. Что бдет дальше? продолжение уже скоро - 1 сентября.

Разнотравье

главная